Навигация по сайту
наверх

Новости
Всероссийский день бесплатной юридической помощи

16.11.2018  11:29

Всероссийский день бесплатной юридической помощи
График приема граждан 20 ноября 2018 года на территории г. Костромы и Костромской области
Независимость и сотрудничество

15.11.2018  10:31

Независимость и сотрудничество
15–16 ноября в Баку проходит международная конференция «Роль независимости адвокатов: сравнительные перспективы»
Масштабная подготовка

14.11.2018  13:28

Масштабная подготовка
Адвокатские палаты по всей России готовятся к очередному Дню бесплатной юридической помощи
Важно установить все признаки

13.11.2018  13:26

Важно установить все признаки
Адвокатам рассказали об основных критериях, которые позволяют квалифицировать преступление как продолжаемое

Больше новостей

Квалификационная комиссия и совет впервые разошлись во мнениях

Текст решения совета АПКО от 25.10.2018 по дисциплинарному производству в отношении адвоката Ш.

Костромская область 02.11.2018 18:52
0 247

Квалификационная комиссия и совет впервые разошлись во мнениях

Впервые за всю дисциплинарную практику адвокатской палаты совет не согласился с заключением квалификационной комиссии по дисциплинарному делу, в связи с чем направил его на новое рассмотрение в квалификационную комиссию.
Это дело было возбуждено президентом палаты по жалобе ярославского адвоката Х. на костромского адвоката Ш.
Учитывая бурное обсуждение этого дисциплинарного дела среди костромских адвокатов, публикуем полный текст решения совета по этому делу.


Некоммерческая организация

«Адвокатская Палата Костромской области»

 

СОВЕТ

---

   25  октября  2018 года           № 1-1/3/2018                                                                              город Кострома

 

РЕШЕНИЕ

по дисциплинарному производству в отношении

адвоката Ш.

<...>

 

Совет Адвокатской Палаты Костромской области в составе:

Президента Адвокатской палаты Костромской области Жарова Н.Б., председательствующего;

членов Совета – адвокатов Виноградова С.И., Владимирова В.И., Зиновьева Ю.Н., Клушина А.В., Пашутина П.В., Разина А.К., Рябикова Д.А., Соловьева В.В.,

с участием в заседании участников дисциплинарного производства – заявителя адвоката Х. и адвоката Ш.,

рассмотрел дисциплинарное производство, возбужденное распоряжением президента адвокатской палаты от 30 июля 2018 года № 3/18 по жалобе адвоката Х. в отношении адвоката Ш., осуществляющей адвокатскую деятельность в <...> коллегии адвокатов города Костромы.

Заслушав и обсудив доклад президента адвокатской палаты Жарова Н.Б., выступления участников дисциплинарного производства адвокатов Х. и Ш., изучив материалы дисциплинарного производства, Совет адвокатской палаты

 

УСТАНОВИЛ:

 

В Совет палаты поступило дисциплинарное производство в отношении члена палаты адвоката Ш. с заключением квалификационной комиссии от 24 сентября 2018 года № 1/3/2018, в котором содержится вывод о наличии в действиях адвоката Ш. нарушения пункта 1 и подпункта 1 пункта 2 статьи 15 Кодекса профессиональной этики адвоката.

1. Квалификационной комиссией установлено, что  20 июля 2018 года в адвокатскую палату поступила жалобы адвоката Х. в отношении адвоката Ш. В жалобе указано следующее.

Адвокатом Х. на стадии следствия и в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции осуществлялась защита JI.B., по обвинению по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 285 УК РФ. В дальнейшем в суде апелляционной инстанции JI.B. в связи со сменой защитника отказалась от услуг адвоката Х., защиту JI.B. в суде апелляционной инстанции осуществляла адвокат Ш.

Из апелляционного определения по делу, а также при последующем ознакомлении с материалами уголовного дела по обвинению JI.B. адвокату Х. стало известно, что при осуществлении защиты Л.В. адвокат Ш., как считает адвокат Х., вела себя некорректно, допускала нарушения Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Вышеуказанные нарушения выразились в следующем.

Когда адвокату Ш. было дано слово для выступления по доводам апелляционной жалобы, ею были высказаны такие выражения как: «адвокат Х. действовал вопреки воле доверителя», «осуществлял пассивную защиту», «фактически отказался от осуществления защиты JI.B.». Данные обстоятельства отражены в речи адвоката Ш., которая подписана и приобщена к материалам уголовного дела, а также в протоколе судебного заседания от 03.05.2018 по делу № <...>.

В ходе судебного заседания адвокатом Ш. также неоднократно были высказаны следующие выражения: «адвокат Х. оказывал ненадлежащее осуществление защиты Л.В.», «осуществлял защиту формально» (протокол судебного заседания от 10.05.2018).

В выступлении в прениях (протокол судебного заседания от 21.05.2018) адвокат Ш.высказывает следующие выражения: «адвокат Х. не выполнил возложенные на него обязанности и лишил JI.B. права на эффективную защиту», «как профессиональный защитник усматриваю в правовой позиции другого адвоката явные нарушения правовых норм».

Также адвокат Ш. указывает, что: «адвокат Х. как в суде первой инстанции, так и в апелляционной жалобе, фактически поддерживал и обосновывал позицию, выраженную в обвинительном заключении органов уголовного преследования и в приговоре суда, а не позицию JLВ., заявленную в судебном разбирательстве, не заявил в суде ни одного ходатайства в интересах подзащитной, не задал ни одного вопроса, почти всегда был согласен с оглашением показаний свидетелей обвинения» (стр.6, абз. 2-3 апелляционного определения).

Все заявленные адвокатом Ш. в ходе судебного разбирательства доводы были проверены судебной коллегией по уголовным делам Костромского областного суда и не нашли своего подтверждения (стр. 11 абз. 3-9 апелляционного определения).

Адвокат Х. счел поведение адвоката Ш. некорректным, непрофессиональным и противоречащим Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодексу адвокатской этики.

Адвокат Х., ссылаясь на статьи 8 и 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, полагал, что адвокатская деятельность, осуществляемая адвокатом Ш., содержит признаки нарушения требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, вследствие чего порочит честь и достоинство адвоката, умаляет авторитет адвокатуры.

Адвокат Х. просил в своей жалобе провести проверку по изложенным в ней доводам и привлечь адвоката Ш. к дисциплинарной ответственности.

 

2. Квалификационная комиссия в своем заключении установила, что все указанные в жалобе адвоката Х. высказывания действительно были произнесены адвокатом Ш. в судебных заседаниях судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда в мае 2018 года. Адвокатом Ш. это обстоятельство также не оспаривается.

Квалификационная комиссия сочла неуважительными, умаляющими и порочащими честь, достоинство и деловую репутацию адвоката Х. следующие высказывания, сделанные в отношении него адвокатом Ш. в утвердительной форме:

«адвокат Х. действовал вопреки воле доверителя»;

«осуществлял пассивную защиту»;

«фактически отказался от осуществления защиты JI.B.»;

«адвокат Х. оказывал ненадлежащее осуществление защиты Л.В.»;

«осуществлял защиту формально»;

«адвокат Х. не выполнил возложенные на него обязанности и лишил JI.B. права на эффективную защиту»;

«адвокат Х. как в суде первой инстанции, так и в апелляционной жалобе, фактически поддерживал и обосновывал позицию, выраженную в обвинительном заключении органов уголовного преследования и в приговоре суда, а не позицию JLВ., заявленную в судебном разбирательстве»;

«как профессиональный защитник усматриваю в правовой позиции другого адвоката явные нарушения правовых норм».

Квалификационная комиссия сочла, что как каждое из этих высказываний в отдельности, так и все они в совокупности формируют у их адресата (суда и иных лиц, присутствующих в зале судебного заседания) негативный образ адвоката Х. как защитника, свидетельствуют об отсутствии почтения к адвокату Х. со стороны адвоката Ш. (как того требует правило об уважительном отношении адвокатов друг к другу), отрицают наличие у адвоката Х. профессиональных достоинств защитника. Некоторые из этих высказываний («действовал вопреки воле доверителя», «поддерживал и обосновывал позицию обвинения») содержат также утверждения о нарушении адвокатом Х. профессионального долга защитника, т.е. о нарушении этических правил адвокатской профессии.

В то же время квалификационная комиссия сочла, что высказывание  адвоката Ш. «не заявил в суде ни одного ходатайства в интересах подзащитной, не задал ни одного вопроса, почти всегда был согласен с оглашением показаний свидетелей обвинения» - не является само по себе неуважительным либо порочащим адвоката Х., поскольку оно представляет собой констатацию фактов, не содержащую ни негативной оценки, ни какой либо интерпретации этих фактов не в пользу адвоката Х.

По мнению квалификационной комиссии, допустив неуважительные, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию адвоката Х. высказывания, адвокат Ш. нарушила п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката.

При этом квалификационная комиссия, исходя из требований заявителя, который считал необходимым разбирательство дела на предмет соответствия приведенных в жалобе высказываний адвоката Ш. правилам пунктов 1 и 2 статьи 15 Кодекса этики, оценила оспариваемые адвокатом Х. высказывания адвоката Ш. лишь по форме и не давала какой-либо оценки профессионального поведения адвоката Х. как защитника Л.В. в суде первой инстанции. По этой же причине квалификационная комиссия сочла невозможным принимать во внимание и каким-либо образом оценивать по существу доводы адвоката Ш.о ненадлежащем осуществлении адвокатом Х. защиты Л.В.

Таким образом, квалификационная комиссия оценила допустимость оспариваемых адвокатом Х. высказываний адвоката Ш. в отношении него в судебных заседаниях суда апелляционной инстанции самих по себе, т.е. исключительно по их форме, вне зависимости от того, профессионально правильно или профессионально неправильно адвокат Х. осуществлял защиту Л.В. в суде первой инстанции.

Квалификационная комиссия также не усмотрела препятствия для разрешения настоящего дисциплинарного дела в содержании п. 2 ст. 18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», согласно которому адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии).

По мнению квалификационной комиссии, установленный законом иммунитет адвокатского мнения не освобождает адвоката от обязанности соблюдать при выражении своего мнения в ходе осуществления адвокатской деятельности Кодекс профессиональной этики адвоката, в т.ч. соблюдать обязанность уважительно относиться к суду, иным участникам судопроизводства, а также к коллегам-адвокатам.

Квалификационная комиссия отметила, что такой способ защиты подсудимого как опорочивание перед судом последующим защитником защитника предшествующего категорически недопустим для адвоката.

Поэтому комиссия отвергла объяснения адвоката Ш. о том, что ею была использована «исключительная форма защиты» в виде указания суду на ошибки, допущенные предшествующим защитником.

По мнению квалификационной комиссии, в случае, когда последующий защитник обнаруживает вопиющие нарушения прав подзащитного, допущенные, по его мнению, предшествовавшим защитником, он вправе обратиться в соответствующую квалификационную комиссию с жалобой на коллегу, если иной возможности исправить эти ошибки в интересах подзащитного не имеется.

Обращаясь же к суду, последующий защитник не вправе давать публичные негативные оценки качества профессиональной защитительной деятельности своего предшественника-адвоката, а может сообщать суду лишь сведения о фактах, свидетельствующих, по его мнению, о нарушении права подсудимого на защиту.

Применительно к настоящему делу, по мнению квалификационной комиссии, не было бы предосудительным со стороны адвоката Ш. сообщить суду о том, что, как она считает, позиции подзащитной и ее защитника в суде первой инстанции не совпадали, и указать на конкретные негативные последствия этого несовпадения для ее подзащитной Л.В., не давая публичной оценки ни тому, насколько это несовпадение соответствовало или не соответствовало закону или правилам адвокатской профессии, ни тому, была ли эффективной, активной, надлежащей защита, осуществлявшаяся адвокатом Х.

 

3. Адвокат Х. в заседании Совета с заключением квалификационной комиссии полностью согласился, настаивал на привлечении адвоката Ш. к дисциплинарной ответственности.

Адвокат Х. пояснил, что о высказанной адвокатом Ш. критике в свой адрес он узнал от прокурора, поддерживавшего государственное обвинение в суде апелляционной инстанции. Прокурор также сообщил ему, что председательствующий негативно отреагировал на эту критику. В протоколе судебного заседания реакция председательствующего не отражена.

Адвокат Х. считает, что критика адвоката Ш. по форме является унизительной для него. Вместе с тем, из материалов дела действительно усматривается, что его позиция не совпадала с позицией подзащитной Л.В. Однако, он настаивает на том, что его позиция была с Л.В. согласована. Им допущена ошибка в том, что, согласовав содержание своей апелляционной жалобы с Л.В.,  он не отобрал у нее расписку об этом согласовании.

Адвокат Ш. представила в Совет письменные возражения на заключение квалификационной комиссии, которые поддержала в своем выступлении в заседании Совета.

Адвокат Ш. указала, что в судебном заседании она  высказывала свое профессиональное мнение по состоявшемуся приговору суда, заявляла ходатайства о нарушении права на защиту Л.В., в связи с чем приводила доказательства таких нарушений, допущенных адвокатом Х., имела целью отменить приговор и вернуть дело прокурору в связи с нарушением права на защиту, то есть совершала действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом.

Ее высказывания были выражены посредством приемлемых в цивилизованном обществе слов и выражений, не унижающих честь и достоинство лица, имели своей главной целью изобличение неправомерных действий по защите, доказанность которых подкреплялась соответствующими материалами дела и свидетельствовала о наличии причинно-следственной связи между сделанными заявлениями и необходимостью обеспечить эффективную защиту прав защищаемого ею лица.

На адвоката возлагается обязанность указывать на замеченные им по делу ошибки и недостатки. С этой целью адвокат свободен выступать с критикой всего, что имеет отношение к делу. Ее критика была уместной и основывалась на фактах. Основания для профессиональной критики были ею тщательно продуманы, в том числе и с изучением соответствующей судебной практики. При этом критика была направлена на конкретные действия защитника в суде первой инстанции, а не на общие профессиональные или иные качества адвоката, поскольку главной обязанностью адвоката в уголовном процессе является оказание квалифицированной юридической помощи своему подзащитному в соответствии со своими профессиональными взглядами и убеждениями.

Адвокат Ш. полагает, что оценка формы ее высказываний  без оценки содержания таких высказываний, т.е. в отрыве друг от друга, невозможна, поскольку решающее значение при рассмотрении дисциплинарного дела имеет обоснованность замечаний, высказанных адвокатом, и контекст, в котором они были выражены.

Все ее высказывания были озвучены литературным языком, без оскорблений и клеветнических измышлений, поэтому нарушений формы выражения своего мнения при совершении предусмотренных законом процессуальных действий ею не допускалось.

Адвокат Ш. считала, что в ее действиях отсутствует нарушение Кодекса профессиональной этики адвоката, в связи с чем просила Совет прекратить дисциплинарное производство.

Адвокат Ш. полагала также, что квалификационной комиссией допущены нарушения процедуры рассмотрения дисциплинарного дела, выразившиеся в участии в рассмотрении дела члена квалификационной комиссии судьи Костромского областного суда И.К. Ротчева, участвовавшего в рассмотрении уголовного дела в отношении Л.В. в суде апелляционной инстанции, а также в отстранении самой адвоката Ш. от участия в заседании квалификационной комиссии в качестве ее члена, каковым она является.

 

4. Согласно заключению квалификационной комиссии, спорные высказывания адвоката Ш. оценивались комиссией лишь по форме, т.е. сами по себе, без учета контекста, в который они были включены адвокатом Ш., а также без учета обстоятельств уголовного дела, которые, по утверждению адвоката Ш., и явились причиной произнесения ею этих высказываний.

Совет палаты считает такой подход квалификационной комиссии неправильным, т.к. оценить высказывание одного адвоката в отношении другого адвоката как уважительное либо неуважительное (в т.ч. порочащее) возможно лишь с учетом конкретных фактических обстоятельств, в которых соответствующее высказывание было сделано, поскольку одно и то же высказывание в зависимости от контекста и иных конкретных обстоятельств его произнесения может быть по-разному оценено: в одном случае как неуважительное, а в другом как допустимое.

Ошибочным, по мнению Совета, является довод квалификационной комиссии о том, что какая-либо оценка профессионального поведения адвоката Х. как защитника Л.В. в суде первой инстанции по настоящему дисциплинарному делу невозможна, а иной подход обозначал бы, что квалификационная комиссия не только выходит за пределы жалобы, но по существу вторгается в компетенцию квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ярославской области, которой одной только и принадлежит право осуществлять дисциплинарное производство в отношении адвоката Х., состоящего в Реестре адвокатов Ярославской области.

Жалоба адвоката Х. обусловлена его категорическим несогласием с оценкой адвокатом Ш. позиции адвоката Х. как профессионального защитника подсудимой Л.В. в конкретном уголовном деле. Адвокат Х. считает, что форма высказанной адвокатом Ш. в его адрес критики умаляет его профессиональные честь, достоинство и деловую репутацию именно как профессионального защитника.

В жалобе адвоката Х. имеется ссылка на апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда от 22 мая 2018 года, в котором указано, что доводы адвоката Ш. об осуществлении адвокатом Х. ненадлежащей защиты Л.В., не нашли своего подтверждения при апелляционном рассмотрении уголовного дела.

Таким образом, адвокат Х. в жалобе по существу настаивал на том, что его спор с адвокатом Ш. о том, надлежащим или ненадлежащим образом он осуществлял защиту Л.В. в суде первой инстанции, уже разрешен судом.

Ссылаясь в жалобе на определение судебной коллегии, адвокат Х., как это можно понять из смысла жалобы, считает, что оспариваемые им высказывания адвоката Ш. не имели под собой фактических оснований и именно поэтому являются недопустимыми. Никаких претензий к форме высказываний адвоката Ш. текст непосредственно жалобы не содержит. О некорректности высказываний адвоката Ш., согласно заключению квалификационной комиссии, адвокат Х. заявил лишь в заседании квалификационной комиссии. При этом в заключении квалификационной комиссии не указано, в чем именно, по мнению адвоката Х., состоит эта некорректность.

В заключении квалификационной комиссии, с которым адвокат Х. согласен, указано, что он требует разбирательства дела на предмет соответствия приведенных в жалобе высказываний адвоката Ш. правилам пунктов 1 и 2 статьи 15 Кодекса этики.

С учетом такой позиции заявителя квалификационная комиссия сочла невозможным принимать во внимание и каким-либо образом оценивать по существу доводы адвоката Ш. о ненадлежащем осуществлении адвокатом Х. защиты Л.В.

При этом квалификационная комиссия не выяснила ни отношение адвоката Х. к этим доводам адвоката Ш., ни  мнение адвоката Х. о соответствии оспариваемых им высказываний адвоката Ш. действительности, а также о том, какое значение для разрешения дисциплинарного дела имеет, по его мнению, представленное им вместе с жалобой доказательство – определение судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда от 22 мая 2018 года, которое адвокат Ш. считала возможным не учитывать при разрешении дисциплинарного дела.

Совет палаты также отмечает, что адвокат Х. является стороной дисциплинарного производства – заявителем, требующим дисциплинарной защиты от причиненного ему репутационного вреда вследствие допущенных адвокатом Ш. высказываний.

Из выступлений сторон дисциплинарного производства в заседании Совета палаты следует, что ни одна из них не считает высказывания адвоката Ш. беспричинными, сделанными «сами по себе». Поскольку оспариваемые адвокатом Х. высказывания адвоката Ш. касаются профессиональной деятельности самого адвоката Х. как защитника подсудимой Л.В. и, как очевидно для Совета, эта деятельность и явилась причиной названных высказываний, то настоящее дисциплинарное дело не может быть разрешено путем оценки поведения лишь одной стороны дисциплинарного спора – адвоката Ш. без какой-либо оценки поведения другой стороны спора – заявителя адвоката Х.

Подав жалобу в квалификационную комиссию, адвокат Х. стал таким образом стороной в дисциплинарном деле, поэтому его поведение, охватываемое пределами его же жалобы, также должно быть оценено квалификационной комиссией, исходя из принципов состязательности и равноправия сторон дисциплинарного разбирательства. Необходимость такой оценки вытекает из самой состязательной природы дисциплинарного производства, и наличие у заявителя статуса адвоката и членства в иной адвокатской палате такой оценке не препятствует и не превращает заявителя в адвоката, в отношении которого ведется дисциплинарное производство.

Совет палаты отмечает, что согласен с выводом квалификационной комиссии о том, что установленный законом (п. 2 ст. 18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») иммунитет адвокатского мнения не освобождает адвоката от обязанности соблюдать при выражении своего мнения в ходе осуществления адвокатской деятельности Кодекс профессиональной этики адвоката, в т.ч. соблюдать обязанность уважительно относиться к суду, иным участникам судопроизводства, а также к коллегам-адвокатам.

В то же время Совет палаты отмечает, что свобода адвокатского мнения предполагает право на выражение и критического мнения, за исключением случая, когда оно выражено в оскорбительной или иной неприличной форме.

Адвокат Ш. в заседаниях и квалификационной комиссии, и Совета палаты настаивала на том, что она при осуществлении адвокатской деятельности по защите Л.В. выразила свое профессиональное мнение об осуществлении адвокатом Х. защиты той же Л.В. в суде первой инстанции. Считала, что это мнение хотя и негативное, но выражено в приличной форме, а потому допустимо. Поэтому адвокат Ш. полагала, что не может быть привлечена к дисциплинарной ответственности за выражение мнения.

Квалификационная комиссия в заключении указала, что выраженное с помощью оспоренных адвокатом Х. высказываний мнение адвоката Ш. порочит адвоката Х., умаляет его профессиональные честь, достоинство и деловую репутацию. При этом квалификационная комиссия не устанавливала, соответствовали ли действительности эти высказывания. Но без установления этого обстоятельства, по мнению Совета, разрешение настоящего дисциплинарного дела невозможно.

В заключении квалификационной комиссии отмечено, что такой способ защиты подсудимого как опорочивание перед судом последующим защитником защитника предшествующего категорически недопустим для адвоката.

Между тем, насколько Совет палаты понимает позицию адвоката Ш., по ее мнению, юридически порочной была позиция самого адвоката Х., занятая им в качестве защитника подсудимой, а поэтому любые ее слова об этой позиции не могут не быть объективно порочащими адвоката Х.

Квалификационная комиссия указала, что обращаясь к суду, последующий защитник не вправе давать публичные негативные оценки качества профессиональной защитительной деятельности своего предшественника-адвоката, а может сообщать суду лишь сведения о фактах, свидетельствующих, по его мнению, о нарушении права подсудимого на защиту. Квалификационная комиссия также указала, что все спорные высказывания адвоката Ш. сделаны в утвердительной форме и порочат адвоката Х.

Вместе с тем, из заключения квалификационной комиссии не ясно, считает ли она спорные высказывания адвоката Ш. сведениями о фактах уголовного дела или выражением ею публичной негативной оценки адвокатской деятельности адвоката Х. по защите подсудимой Л.В.

По мнению Совета, без установления обозначенного характера спорных высказываний адвоката Ш. разрешить настоящее дисциплинарное дело невозможно.

В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Кодекса профессиональной этики адвоката дисциплинарное производство должно обеспечить своевременное, объективное и справедливое рассмотрение жалоб, представлений, обращений в отношении адвоката, их разрешение в соответствии с законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящим Кодексом, а также исполнение принятого решения.

Советом палаты установлено, что при рассмотрении настоящего дисциплинарного дела квалификационной комиссией не выяснены имеющие существенное значение для его правильного разрешения обстоятельства.

В соответствии с ч. 4. ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии.

При таких обстоятельствах дисциплинарное производство должно быть направлено на новое разбирательство в квалификационную комиссию.

При новом разбирательстве квалификационной комиссии следует также принять решение о возможности или невозможности участия в разбирательстве дела являющихся членами квалификационной комиссии судьи Ротчева И.К. и адвоката Ш.

 

Руководствуясь подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты Костромской области открытым голосованием большинством голосов

 

РЕШИЛ:

 

направить дисциплинарное производство в отношении адвоката Ш., возбужденное по жалобе адвоката Х., в квалификационную комиссию для нового разбирательства.

 

 

Президент

адвокатской палаты                                                                    Н.Б. Жаров

 

Члены  Совета                                                                    С.И. Виноградов

 

В.И. Владимиров

 

Ю.Н. Зиновьев

 

А.В. Клушин

 

П.В. Пашутин

 

А.К. Разин

 

Д.А. Рябиков

 

В.В. Соловьев

 

Тема: Дисциплинарное производство

Контакты

156000, г. Кострома, пр-т Мира, 13/7

(4942) 31-78-24
(4942) 31-84-02

advokat44@kmtn.ru

Подписаться на новости

Подписаться на новости ФПА РФ могут только зарегистрированные пользователи

Обратная связь